При выбранном способе распределения записывающих дорожек некоторые из магнитофонов оставались незагруженными во время выступления отдельных групп, что оказалось весьма кстати позже, когда некоторые из аппаратов начали демонстрировать неустойчивую работу. С самого начала концерта два магнитофона не удалось включить на запись: один из них высвечивал сигнал "RROT" (защита от перезаписи), а причина отказа другого осталась неизвестной. Все попытки включить "саботажников" на запись закончились неудачей, поэтому нам пришлось перемотать на "ноль" кассеты на всех магнитофонах с помощью кнопки "locate zero". После перезагрузки кассет и повторного включения всё заработало. К счастью, мы не потеряли ничего важного. Во время третьей смены лент у нас было очень мало времени, при этом ударные работали почти без перерыва в течение всей смены. К этому времени освободился один  магнитофон, так как инструменты, для записи  которых он  предназначался, использовались только группами, выступавшими в течение первого часа. И я решил, возможно, поспешно, отсоединить последний магнитофон в цепочке для того, чтобы использовать его для записи отдельно, без синхронизации с основным комплектом; при этом ударные записывались бы на него параллельно во время смены лент. Позже магнитофоны могли бы быть синхронизированы по их внутренним таймерам.
При смене кассет магнитофоны не включились в запись. Возможно из-за того, что BRC всё ещё "искал" магнитофон номер 13, не в состоянии "сообразить", что он был отключён. Единственным выходом в данном случае было отключить BRC и включить его снова после достаточной паузы. После повторного переключения магнитофонов у нас заработало только три аппарата 20-й модификации и два 7-й. Поэтому у нас не было другого выбора, как выключить все магнитофоны, выдержать паузу, а затем последовательно включить их всех снова, причём последним - BRC. На этот раз всё было хорошо, но одну песню мы потеряли.
При двух последующих сменах два магнитофона "отказались" включаться на запись, но к этому времени у нас было больше свободных от записи аппаратов, и входные кабеля от неработающих магнитофонов мы перекинули на запасные магнитофоны. Не включённые на запись магнитофоны мы включали на воспроизведение, чтобы "отсутствующие" фрагменты не создавали неразберихи при окончательной сортировке. Находясь в постоянной борьбе за «живучесть» системы мы не имели времени делать подробные записи, поэтому при смене входного кабеля просто менялись бирки на магнитофонах и кассетах. Другими словами, если входной сигнал с магнитофона 7 перекидывался на магнитофон 3, то менялись также и клейкие ярлыки на них, а предварительно пронумерованная кассета устанавливалась на соответствующе пронумерованный магнитофон независимо от его нового положения в комплекте. На двух последних сменах кассет все 12 синхронизированных и 3 "свободных" магнитофона работали отлично, хотя к тому времени только семь из них были включены на запись.
Перед концертом я сказал организаторам, что без пауз и взаимодействия со сценой мы можем потерять до десяти песен из сорока трёх исполняемых. Главной целью записи была подготовка специальной телепрограммы длительностью максимум два часа. Организаторы заявили, что главное событие - это живой концерт, и если мы потеряем десять песен, то у них всё ещё будет свыше 30, что вполне достаточно для телевизионного шоу. На самом деле мы не сумели записать шесть песен, и только две из них не могли быть восстановлены. Так что нареканий никаких не было.
На следующий день я был физически и умственно истощённым. И когда кто-то меня на следующий день спросил о том, как прошёл концерт, моей первой реакцией было "Какой концерт ?" ... я всё ещё ждал его. Позже, когда я начал мысленно восстанавливать картину происшедших на сцене событий (нас окружало семь видеомониторов), то отметил, что хотя я хорошо запомнил процесс записи, о самом концерте у меня мало что отложилось в памяти. Это был действительно стрессовый день.